Венеция в центре мира: дневниковые записи петербуржца о городе на воде
5 August 2017, 13:17

Венеция в центре мира: дневниковые записи петербуржца о городе на воде

Автор дневниковых записок рассказывает о своей Венеции, предлагая другим вспомнить свою

«Из Венеции. Дневник временно местного» — это записи питерского ученого-иудаика Валерия Дымшица, которые он делал в прошлом году во время своего проживания в Венеции. Маленький объем и очевидная интимность не превращают эту книгу в неизбежный автопортрет автора. Конечно, человек, который не был в Венеции, вряд ли до конца поймет, о чем эта книга. Для тех же, кто этот город посетил, «Из Венеции» — отличный повод обновить свои впечатления или поспорить с автором. Кстати, сам Дымшиц непрестанно полемизирует с другими авторами, и больше всего достается Иосифу Бродскому с его знаменитым эссе «Набережная неисцелимых».

Открытая Россия с разрешения «Издательства Ивана Лимбаха» публикует отрывок из книги Валерия Дымшица «Из Венеции: Дневник временно местного».

23 сентября

Город невелик, но невообразимо густ. За час, разиня рот, проделываешь путь, который абориген проходит за десять минут.

В рабочие дни у меня есть два-три часа до начала занятий, и я отправляюсь куда глаза глядят. Более или менее стал чувствовать направление (в Венеции это не так просто) и не боюсь опоздать на вапоретто.

Утренний рынок Риальто. Сегодня поспел к продаже рыб и гадов. Снейдерс, да и только. Видел даже угрей. У марлина — огромные глаза, смотрящие на все со стеклянной укоризной. Почему-то самая дешевая рыба — мелкая барабулька. А у нас на Черном море она считалась деликатесом. Крупная барабулька чуть дороже. Зато, наоборот, крупные каракатицы дешевле мелких. Осьминоги, все одинакового размера и распяленные на прилавке ртом наружу, а щупальцами — во все стороны, лежат как хризантемы. Масса неожиданных ракушек (это я не про мидии или гребешки) и членистоногих, про которые никогда бы не подумал, что они съедобны. Самые мелкие крабы — живые и шустро бегают в глубине корзины. Это, как если бы начали туда-сюда бегать семечки в мешке уличной торговки.

Осваивая Сан Марко и окрестности, подсознательно боялся переходить Риальто, а перейдя — не уходил далеко. Идентичность отрастает быстрей, чем оторванный у ящерицы хвост. Мы — сан-марковские, а что там за Большим каналом — бог знает. Санто Кроче вообще как Охта: и там и там я был всего пару раз в жизни.

Сегодня наконец решился. Двинулся короткими перебежками, от церкви к церкви. Сразу понял, что все не то и не так. Много неожиданно больших площадей. Вот зачем вам, жители Сан Поло, такие большие площа­ди? Неразумно это и как-то не вполне прилично. Но есть и там — будем справедливы — красивые дворцы и древние церкви.

Кстати о древних церквях. Судя по табличкам, многие приходские церкви, построенные первоначально в VII–IX веках, разбросаны по всему городу. То есть никакого древнего центра не видно. Выходит, весь остров был заселен сразу. И палаццо попадаются везде, кроме совсем уж далеких окраин. А где жили бедные люди?

Чтобы стать настоящим центром, надо быть периферией всех центров. Венеция — это западная окраина Востока и восточная — Запада, северная — Юга и южная — Севера. Глухие задворки Византии, задний двор католического мира на границе с исламом и православием. От нее одинаково близко до итальянцев (когда-то венецианцы ими не были), немцев, славян, венгров, греков и турок. Одним словом, центр мира.

Иду по чужому берегу и вдруг налетаю на готический собор Санта Мария Глориоза деи Фрари. С утра и без предупреждения — это, прямо скажем, нелегкое испытание. Собор-то построен в XIII–XIV веках и размером с парижский Нотр-Дам, но незаметен в толпе соплеменных домов. Больно улицы узкие. А там и оба Виварини, и Беллини, и Тициан, и Ломбарди, и все, что было раньше, и все, что было потом. А у меня час до вапоретто, и, хотя я, в общем, понимаю, куда идти, но немного трушу опоздать. По собору перемещаюсь бегом, но в то же время и в некоторой прострации. (Я туда, понятное дело, еще вернусь.) И, представьте себе, от ужаса все хорошо запомнил.

Вышел на набережную Большого канала. У пристани стоит неказистая и оттого гораздо более аутентичная большая гондола с двумя гребцами (один — на носу, другой — на корме) и собирает пассажиров. Перевозят через Канал на нашу санмарковскую сторо­ну: за два евро — иностранцев, а по предъяв­ лении прописки — за 0,75. К этим харонам преспокойно садятся какие-то вполне приличные люди в костюмах и с портфелями.

Я тоже шагнул на борт. Ехал стоя, хотя можно было сесть на низенькую скамеечку. Почувствовал, как под доской пружинит и качается­ соленая вода. И не надо тратиться на гондолу. Что я, китайский молодожен, что ли!

Дымшиц В. Из Венеции: Дневник временно местного. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2017.

util